Викингами принято называть всех скандинавов средневековья независимо от того, были ли они мореплавателями, земледельцами, поэтами, путешественниками, воинами, ремесленниками, поселенцами или пиратами. А «эпохой викингов» некоторые историки — следует отметить, несколько произвольно — считают трехсотлетний период скандинавской экспансии, начавшейся примерно в 800 г. н. э.
   Эта эпоха нередко связана в представлении людей с ужасом необузданного пиратства, когда из северных стран на своих кораблях с удлиненными хищными очертаниями хлынули орды разбойников, путь которых по цивилизованной Европе был отмечен пожарами, насилием, грабежом- Их всегда изображали безжалостными варварами-разрушителями, ни во что не ставящими ни свою собственную жизнь, ни жизни других людей. Это были антихристы во плоти, поклонявшиеся Тору с его ужасающим боевым молотом и Одину с его черными воронами, символизировавшими насилие и дьявольское коварство языческих богов викингов. Истоки такого широко распространенного образа викингов можно обнаружить непосредственно в мрачных воспоминаниях церковных летописцев, которые подчас становились жертвами их грабительских налетов. В те смутные времена, когда повсюду в Европе пиратские набеги были повседневным явлением, грабители из числа викингов превзошли в этом «ремесле» своих собратьев из других стран, расплатившись за свои удача на редкость дурной славой.
   Довольно любопытно, однако, что определенного мнения об истинном значения слова «викинг» нет. Некоторые специалисты связывают его со старонорвежским словом «vik» — «залив», «бухта», считая, что «викинг» означает «затаившийся в бухте». Другие полагают, что в основе этого термина лежит старонорвежское «vikja» — «уйти в сторону», которое означало, что викинги во время переходов меняли курс, по-видимому, занимаясь грабежами. Есть также мнение, что он является производным от англосаксонского слова «wic», в свою очередь происходящего от латинского «vicus» — «укрепленный лагерь» или «торговый пункт»; поэтому викинг может трактоваться я как разбойник, к нам торговец.
   Но, разумеется, не каждый скандинав был профессиональным воином или викингом, и не каждый викинг был пиратом. Современная наука все чаще обращает внимание на позитивные, в противовес негативным, аспекты «эпохи викингов». Интересные археологические открытия, сделанные, в частности, при раскопках в Коппергейте (графство Йорк в Англии) где была обнаружена целая улица той эпохи, рисуют картину повседневной жизни викинга-поселенца — трудолюбивого в умелого ремесленника, реального викинга-человека, а не его мифический образ.
   Движущие силы «эпохи викингов» столь же туманны, сколь и этимология слова «викинг». Не существует простого и однозначного объяснения неожиданного (по крайней мере согласно некоторым учебникам истории, хотя, вероятно, оно не было столь неожиданным, как его представляют) появления скандинавов на европейской сцене в конце VIII в. Все важные исторические сдвиги имеют глубокие корни. Нам известно, что в VII в. скандинавы начали осваивать новые месторождения железной руды; это повлекло за собой ряд последствий: улучшение качества металла способствовало совершенствованию оружия и орудий труда; улучшение орудий труда позволило повысить сельскохозяйственное производство, а это в свою очередь оказало положительное воздействие на питание и снижение детской смертности. Есть данные, что именно в это время началась расчистка от кустарников и деревьев участков, считавшихся ранее непригодными для земледелия, на которых вырастали новые поколения крепких, активных молодых людей, жаждавших своего места под солнцем.
   Таким образом, одним из основных факторов того, что значительное число викингов осело на заморских территориях, была, вероятно, острая нехватка земли; известно, например, что пикты Северной Шотландии жили в мире и согласии с переселившимися туда из Норвегии крестьянами задолго до начала эпохи викингов».
   Однако были и другие последствия. Располагая излишками железа. Скандинавия стала поставлять своим соседям новый, весьма пенный для них товар, а торговцы получили острое, хорошо закаленное оружие для защиты от пиратов, которыми кишела Балтика и прибрежные районы всей Северной Европы. Но для успешной торговли нужны были, кроме того, хорошие суда, которые у скандинавов были самых разных типов и размеров: от небольших шестивесельных шлюпок для каботажного плавания до огромных «кораблей-драконов», предназначавшихся для верхушки аристократии, а также многочисленные разновидности вельботов, паромов, шнеккеров и кнорров, океанских парусников и галер.
   Однако гордостью флота, для многих ставших символом «эпохи викингов», был величественный боевой корабль (дракар) — безраздельный властелин северных морей. Такого типа суда были созданы в результате векового опыта и совершенствования технических приемов, свет на эволюцию которых проливают случайные археологические находки, позволившие проследить путь от примитивной плоскодонки до изящного одномачтового судна с прямоугольным парусом. Без этих кораблей не было бы «эпохи викингов».
   Экспансия викингов не была вызвана имперскими устремлениями. Викинги не представляли собой однородного народа, объединенного общими целями и устремлениями. Три страны на Скандинавском полуострове, как они определяются в настоящее время политической географией, не были государствами в современном понимании этого слова, На территории Норвегии, например, вдоль западного побережья были разбросаны поселения независимых племен, возглавлявшихся вождями; само название «Норвегия» («Norvegur») означало «северный путь»— не столько государство, сколько «торговый путь». И каждая из этих стран •мела свою «сферу влияния», которые, правда, иногда частично совпадали, у шведов — на Балтике, у датчан — на континенте и в Англии, а у норвежцев — в Шотландии, Ирландии и на островах Северной Атлантики.
   Первый зарегистрированный набег викингов произошел в 793 г., когда разбойники-норвежцы с моря напали на священный остров Линдисфарн близ северо-восточного побережья Англии. Однако уже задолго до этого шведы проявляли большую активность на Балтике, богатея за счет торговли. В самом начале «эпохи викингов» шведы доходила до внутренних районов Россия, покупая дорогие меха и стремясь к экзотическим рынкам Аравии и Дальнего Востока. Наиболее отважные из них пересекали Россию по таким крупным рекам, как Волга и Днепр, перетаскивая свои суда по трудным волокам из текущих на север рек, чтобы затем спуститься к Черному или Каспийскому морям.
   К IX в., они достигли Константинополя, столицы самой мощной державы западного мира — наследницы Рима, Византийской империи. Таи наемники-викинги стала элитой личной охраны императоров, приводившей в ужас варяжской дружиной, своего рода скандинавским иностранным легионом. В то же время шведам так и не удалось подчинить себе Россию; им пришлось довольствоваться поселениями на торговых путях, однако осевшие там шведы уж через два-три поколения полностью ассимилировалась со славянами. В то время как шведы обращали свои взоры на Восток датчане шли вдоль северного побережья Европы к Англии, устремлялись на юго-запад. Датские вооруженные отряд уже осаждали города империи Каролингов, распавшейся после смерти Карла Великого (814): Гамбург, Дорштад, Руан, Париж, Нант. Обращает на себя внимание то, что все эти города стоят на реках. Боевые дракары викингов с их удивительно малой осадкой могли проходить гораздо выше по течению рек, чем это считалось возможным, и такие глубинные рейды можно сравнить с десантом за линией обороны противника.
   Поначалу датские викинги занимались пиратством с официального или неофициального одобрения королей. Впоследствии притязания Дании на Европу, и особенно на Англию стали откровенно территориальными; если на смену набегам пришла торговля, то вслед за торговлей появился флаг. Но здесь поселенцы-датчане, как и шведы, быстро ассимилировались. В 911 г. одна банда разбойников, достигли размеров армии, получила по договору огромную территорию в Северной Франции, именуемую ныне Нормандией от «North Mandy», что означает «земля норманнов». 150 лет спустя, потомки этих норвегофранцуаов овладеют всей Англией под предводительством Вильгельма Завоевателя. До этого (хотя в очень недолго), при короле Кнуде (Кнуте) в VI в.. существовала североморская скандинавская империи включавшая Англию, Данию и Норвегию, однако она быстро распалась. Норвежские искатели приключений, действуя заодно с датскими викингами, подчинили всю Северную Англию (или, как ее называли, Dane law), и обосновались там в качестве фермеров и торговцев. Именно им обязаны своим развитием такие крупные торговые города, как Йорк. Он овладели также значительной частью Шотландии, Гебридскими, северными Шетландскими и Оркнейскими островами. В Ирландии они сыграли неблаговидную роль в бесконечных стычках соперничавших ирландских кланов и основали впервые в Ирландии торговые пункты: Уотерфор, Уэксфорд, Уиклоу, Лимерик и, конечно же, Дублин. Викинги были неуемными искателями новых торговых путей рынков, новых земель для поселений, новых просторов. Они достигли Шпицбергена и острова Ян-Майен; они открыли и заселяли Фарерские острова, затерянные в волнах Атлантики, а также Исландию, где установили парламентскую республику, создав новое государство, оставившее вам бессмертный памятник культуры «эпохи викингов»,— Исландские саги. Из Исландии они двинулись дальше, открыли Гренландию и основали там свои поселения. И уже из Гренландии около 1000 г. викинги отправились в свой последний и самый крупный поход, завершившийся открытием восточного побережья Северной Америки, которую они назвали «Винланд» — страна дикого винограда — и попытались заселить ее. Название «Винланд» сохранилось в двух исландских сагах, свидетельствующих о первом не вызывающем сомнений открытии европейцами Нового Света. Открытие Северной Америки и попытки основать там поселения, оказавшиеся бесплодными из-за сопротивления исконных жителей — индейцев, долгое время считалось легендой. Однако сегодня археологи располагают неопровержимыми данными о поселении викингов в Л'Анс-о-Медоус, на севере Ньюфаундленда. Другие сенсационные «находки», касающиеся викингов, вроде «Кензингтонского камня», оказались либо фальшивками, либо просто тенденциозной интерпретацией фактов.
   Однако в коночном счете викинги оставили менее глубокий след, чем можно было бы ожидать. Почему так случилось? Они были достаточно энергичны, располагали собственными административными и судебными системами, королевской властью, они привяли христианство, создали свою денежную единицу — казалось, у них было все. На своих беспалубных судах они прошли полмира и значительно расширили его известные пределы. Они побывали везде, где было можно, и даже дальше. Они осмеливались на все, на что можно было осмелиться. Они дали Европе новый мощный стимул к торговле, новые живые формы искусства, новых полных жизненной силы поселенцев.
   Однако у них не было ни достаточного числа людей, ни способности задерживаться на месте; у них не было ни достаточных ресурсов, ни политического опыта; они не смогла ни обеспечить единства у себя дома, ни создать атмосферу доверия за ого пределами, а все это было необходимо для эффективного управления более древними, богатыми и стабильными государствами, которые они пытались покорить. Будучи сыновьями моря, они пускали корни там, где высаживались, и затем сливались с местной средой. Как бы там ни было, их динамизм просто иссяк.
   И все же они оставили в анналах истории наследие неукротимой предприимчивости, храбрости и сурового мужества, которые вызывали невольное восхищение даже у тех, кто осудил бы грабежи и пиратство.

^{МАГНУС МАГНУССОН}